|
С глубокой древности праславянских времен через летописи Средневековья дошла до наших дней легенда о трех братьях — Чехе, Лехе и Русе — праотцах чехов, поляков (лехитов) и восточных славян (русинов) — белорусов, русских, украинцев. Приняв христианство, Польша (966 г.) и Древняя Русь (988 г.) вошли в новую для них (после праславянской) — теперь уже не этногенетическую, а культурную — общность Европы, а тем самым в ее историю и духовность, связанную с теми универсальными ценностями, которые объединяли разнородный и разнонародный мир в границах одной цивилизации Pax Christiana.
Однако все эти близости и притяжения изначально — в силу самой многомерности (политической, экономической, национально-психологической) реального мира — имели и свои «зеркальные» противоположности.
Абсолютная внутренняя гармония присуща только верованиям, утопиям и идеологиям, которые порой тесно переплетаются. Таков, например, живущий по сей день (ибо по сей день идеологически эксплуатируемый политиками) миф славянского единства. Вне своего утопического контекста, без обволакивающего кокона возвышенно-романтичных ли устремлений гуманитариев или же рационально-прагматичной стратегии и трезвой, продуманной (а порой и циничной) тактики государственных мужей и партийных витий этот миф разваливается при первом же конкретном сопоставлении как с внутринациональной историей прошлого (вспомним бесконечные распри Древней Руси, Польши и других западно- и южнославянских государственных объединений), так и нашего времени (распад СССР, Чехословакии, Югославии).
Миф славянского единства рушится и при сопоставлении его с внешней историей межславянских отношений: известные примеры традиционных антагонизмов соседствующих славянских собратьев — русских и украинцев; украинцев, русских и поляков; поляков и чехов; болгар и сербов; сербов и хорватов — от древности до наших дней достаточно красноречивы. Миф славянского единства раскалывается также при сопоставлении с исторической принадлежностью славян к разным конфессиям (православию, католичеству, протестантизму, мусульманству) со всеми вытекающими отсюда последствиями в сферах национальной культуры, менталитета, отношения к другим этносам, внутри- и внешнеполитической ориентации.
Таким образом, этногёнетическая общность славян, языковая общность, ощущение своей специфичности на общем фоне других этнических общностей европейского континента (романской, германской и др.) обретает зеркальное отражение в славянской же культурно-конфессиональной разобщенности, политической дифференциации, а порой — и противостоянии, что в итоге является ложным следствием тех исторических закономерностей, которые имели глобальный (а отнюдь не этнически локальный) — общеевропейский — характер и масштаб. Локальными же были национальные последствия этих закономерностей в разных частях, составляющих одну цивилизацию.
|
