|
Остановлюсь на некоторых причинах формирования этого стереотипа в русской литературе после восстания 1830 г. Отклики на него в России неплохо изучены и описаны польскими и русскими исследователями. Это относится и к публицистике, и к общественно-политическим, религиозным и историко-философским текстам, к эпистолярии, дневникам и воспоминаниям, а также, разумеется, к художественной литературе. В большинстве текстов действительно доминирует идеологизированный образ Польши и поляков — врагов России.
В течение многих десятилетий именно он воздействовал на русское общественное мнение о Польше. Пальма первенства здесь принадлежит литературе, ибо из всех феноменов культуры именно литературе — в силу эмоционального воздействия ее языка — выпадает преобладающая роль в закреплении тех или иных форм общественного сознания и психологии (по крайней мере, так обстояло дело до середины XX в., т. е. до расцвета других средств массовой коммуникации — кино, телевидения и других — которые в итоге опираются все равно на слово).
Обращаясь, как правило, к уже известным откликам русских писателей на восстание, я не ставлю своей задачей пополнить их перечень, а попытаюсь показать их роль в упрочении долгоживущего общественно-исторического мифа, который по своим законам генерализирует и унифицирует явления и обладает большой силой убеждения. Лаконичная, образная формула легко врезается в память, отрываясь от контекста и превращаясь в долгоживущее расхожее клише — самостоятельный миф. Так, строчка из «Казачьей колыбельной песни» Лермонтова — «злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал» сначала интерпретировалась как позиция самого поэта, а затем, отделенная от текста и контекста, стала оправданием отношения к чеченцам, якобы «поддержанного» Лермонтовым. Так же проник в русское сознание пушкинский «кичливый Лях», превратившись в знак мифа, существующего в обыденной психологии. Этот случайный семантический «интервал» восприятия надо всегда иметь в виду.
В действительных же — на самом деле очень сложных — взаимоотношениях России и Польши решающую роль играли такие факторы, как географическое соседство народов, порождавшее жестокие военно-политические конфликты, разная конфессиональная ориентированность, существенная разница между шляхетской демократией в Польше и державно-монархической властью в России, участие России в разделах Польши, вызвавшее антирусские национально-освободительные восстания, а вслед за ними всплеск шовинистических настроений в России. Именно этими факторами оказалось детерминировано формирование в русской литературе негативного стереотипа поляка. Он не был, конечно, единственным представлением о Польше, но, несмотря на все знаменательные исключения, в силу ряда причин, лежащих в области законов исторической и социальной психологии, именно он укоренился в массовом сознании, сохранялся в исторической памяти поколений и воспроизводился обыденной психологией в новых условиях. В известной степени, может быть, и благодаря тому, что однажды «запущенный в оборот» художественный образ не отменяется до конца последующим развитием литературы, а, уходя в культурное подсознание, продолжает «работать» на восприятие одновременно с другими, более поздними.
|
