|
Чтобы Польша могла восстать в славе как воплощение добра, Россию нужно исключить из польской истории, во всяком случае демоническую Россию, а другой, собственно, и нет. Чтобы Польша могла восстать как историческое добро, ей необходимо избавиться от всего своего партикулярного зла и влиться в универсальное течение истории в качестве ее прислужницы; если сейчас воды этого течения в России — Польша должна включиться в Россию. Вот две диаметрально противоположные позиции, упрощенные, наверное, до крайности, но отчетливые и ясные в своей противопоставленности. На заре двадцатого века они будут представлены в программных произведениях двух великих польских писателей, где в известном смысле обозначились контуры современного польского отношения к России. Что же ими очерчено?
Полюс «клериковский», назовем его так, получил явное продолжение в разного рода мартирологах и фронтовой литературе, взлет которой пришелся на время после Первой мировой войны и самым знаменательным произведением которой является, видимо, «Пожарище» (1922) 3. Коссак-Щуцкой. Надо отметить, что большевики дополнительно демонизируют и без того демонический образ России: «От белого царизма до красного» — это не только название нашумевшей книги Яна Кухажевского, играющей нередко роль энциклопедии и катехизиса, но и точное указание популярного ментального сращения. Дело не в том, что Кухажевский собрал неопровержимые документы по многим вопросам, а в том, что, по его мнению, в России даже добро служит злу и зло добром пользуется. Эта идея, неоднократно и по-разному высказанная писателями minorum gentium и отвечающая, несомненно, определенному состоянию обыденного сознания (свидетельством тому — мессианская и мартирологическая одновременно стилизация памятника Погибшим и Замученным на Востоке), в наше время лучше всего выражена Юзефом Мацкевичем и Александром Ватом, писателями с противоположными политическими взглядами.
Мацкевич в глубине души был традиционалистом-анархистом, он не признавал такого искусственного образования, как государство, поскольку признавал только изначальные соседские общины. Россия и в особенности Советский Союз были для него супергосударством, а следовательно, демоническим образованием, средоточением всяческого зла. Ват в молодости был коммунистом, а во время войны — советским узником и ссыльным. Его посмертно изданные воспоминания «Мой век» — сведение счетов с самим собой и со своим временем. Я не поклонник этого произведения, поскольку вопреки распространенному мнению считаю его чересчур наполненным психологией автора и потому не слишком достоверным. Однако левые взгляды Вата совпадают с правыми Мацкевича в том, что русский коммунизм, или большевизм, является воплощением зла. Это сущий дьявол, который непознаваем, но от которого можно откреститься, чему и служат ожесточенные обличения Мацкевича (сжирающие его исключительный талант прозаика), а также заклинания Вата (не оправдывающие его тем не менее). Я отнюдь не хочу сказать, что большевизм — добро, но ведь если от черта открещиваться, то его и не увидишь, а если демонизовать — попадешь под его власть.
|
